В своей работе аналитик сталкивается с двумя явлениями со стороны анализанда. Первое — это потребности анализанда и второе, заявляемый им способ удовлетворения этих потребностей.
И первое, и второе анализанд пытается осуществить через взаимодействие с аналитиком. В этом состоит смысл для них обоих. И наиболее доступным средством взаимодействия является речь. Речь, слово относиться к знаковой системе коммуникации. В этом случая, средства, с помощью которых осуществляется попытка взаимодействие субъекта с объектом коммуникации, представляется как функционирование какой-либо знаковой системы — и в первую очередь системы речи, системы вербального коммуницирования. Представляется крайне важным иметь представления о возможности получения необходимой для аналитической деятельности информации и способов её использования при речевом (вербальном) способе коммуникации между аналитиком и анализандом. Умение работать с вербальным материалом является важнейшим навыком профессиональной грамотности аналитика. Без рассмотрения некоторых теоретических аспектов невозможно дальнейшее продвижение в этом вопросе. Рассмотрим отдельные теоретические положения и в первую очередь понятия смысла и языка.
Смысл, само понятие смысла в своем содержании, есть возможность отразить значение реальности через систему языковых знаков (звук, буква, цифра, образ, форма, ритм). Объем смысла опосредован языковой системой, используемой для описания значения реальности.
Система языка отражает через свою языковую емкость не весь объем значения реальности, а только те значения, которые вытекают из собственных свойств структуры системы языка. Следует помнить, что речь анализанда это не полное отражение реальности, а только частичное её отражение из-за ограниченности свойств языка представления. Что в свою очередь, ограничивает правильность понимание значений в вербальной коммуникации.
Понять — означает знать для себя значение какой либо части реальности.
Язык, его система, отражающая через внутренние взаимоотношения между своими составными частями некий объем реальности, ограниченно способна к отражению воспринимаемой реальности. Форма и структура языка, являясь конечным образованием, может отразить только опосредованную его структурой ограниченную часть реальности как определённости.
Речь предназначена устранять неопределённость в сообщении, что позволяет однозначно понимать содержание коммуникации. Определённость, есть мера возможности конкретной реализации из суммы всех возможных состояний неопределенности. Неопределённость бытия — это весь объем возможных вариантов реализации. Устранение неопределённости приводит к структурированию явлений реальности бытия, то есть к созданию структуры. В нашем случае к созданию структур психики.
В таком случае структура – это возникающая в каждой точке континуума реальности, разность между всем объемом неопределенности и мерой реализации определённости в заданной точке континуума. Разность фиксирует в точке континуума отличие одной реализации от другой. Фиксированная разность в языке отражает фиксированные разности между структурами психики. Речь субъекта с хорошо структурированным Эгом содержит четкие определения свойств и качеств предмета обсуждения или коммуникации. И наоборот. Речь субъекта с диффузной структурой Эга оформлена в расплывчатых суждениях, не имеющих четких критериев, с преобладанием обще усредненных значений. В этом плане, работа по структурированию вербальных содержаний в речи анализанда, позволяет устранять неопределенности в психики анализанда, тем самым структурируя его психические структуры. В сфере существования и осуществления языка как такового, происходит взаимосвязь функции и структуры, что и дает основания, используя функциональность языка, достигать вначале функциональных, а затем и структурных преобразований в психике анализанда.
Воспринятая реальность (как возможность реализации неопределённости) выраженная через языковую форму, становиться доступной к восприятию и использованию. Язык и, соответственно, речь анализанда, будучи отражением возможных способов проявлений и взаимосвязей между реализациями различных вариантов неопределённости, в таком случае, становиться средством отражения меры неопределённости бытия, в том числе и неопределенностей в структурах психики анализанда. Соответственно, используемый язык аналитика или анализанда является отражением структуры всей психики, включая как психотические так и не психотические части.
Вывод — речь есть поле проявления всего комплекса патологических констелляций психики анализанда.
Понять реальность, означает овладеть мерой неопределенности или, говоря точнее, определить возможную плотность неопределенности момента восприятия. Исходя из этого, семантическая составляющая языка анализанда определяет меру плотности неопределенности, как его понимания, так и меру плотности (или диффузности, расщепленности) его психических структур. Иначе говоря, язык и, следовательно, речь анализанда определяет количество реальности доступное для восприятия психике анализанда. Речь, язык анализанда есть симптом его психических неопределённостей, то есть является отражением точек эволюционных неудач развития психики субъекта.
И такое положение вещей неслучайно. Речь, организованная как симптом, удовлетворяет потребности психики на двух уровнях: на уровне внутренней реальности и на уровне взаимодействия с внешней реальностью. На уровне внешней реальности она осуществляет взаимодействие со «значимым Другим», то есть объектом, а на уровне внутренней реальности – это попытка понять и устранить внутренние противоречия между качествами воспринимаемого и качествами предполагаемого. Проще говоря, между представлениями, основанными на элементах, содержащихся в памяти анализанда, и данными аппарата тестирования реальности. Затруднения в обоих случаях по своей структуре, как правило, носят психотический характер. В этом случае речь (в качестве симптома) берет на себя психотические содержания психики.
Речь как симптом, есть место, locus психотических проблем анализанда. (Другим местом проявления этих проблем может быть эмоциональная область или психосоматические синдромы). В таком случае, внутренняя психотичность эвакуируется в речь (как эвакуируется в ипохондрический симптом противоречие между воспринятым и непонятым). А затем реально, в отличии от проекции, наружу – за пределы психики, через акт говорения. (Речь, как известно, всегда предполагает «другого»). Тем самым речь разгружает психику от психотических содержаний. В таком случае, через речь, внутренняя психотичность становиться внешней, и освобождает субъекта от непонимания и ощущения своей дефицитарности. В этом случае психотичность адресуется субъектом объекту, и она должна быть или переработана объектом им, или же уже автоматически «принадлежать» ему. Выведенная наружу психотичность, таким образом, оказывается принадлежащей внешнему миру или объекту, а не субъекту её производства. Если выведенная наружу психотичность встречает сопротивление виде её непринятия, то это воспринимается как попытка возврата и выглядит как агрессия на субъекта, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если собеседник не протестует или соглашается с речью-симптомом, то речь-симптом признается за норму, и, следовательно, признается нормальность самого декларирующего речь.
В современных условиях психоаналитического взаимодействия между анализандом и аналитиком часто только свойства речи (слова, состав слов, способ организации слов, структура фразы, способ связи между словами) являются единственно доступным симптомом, указывающим на психические проблемы психики анализанда. И, следовательно, единственно доступным средством помощи анализанду в его психических затруднениях. Следует обратить внимание, что не сама речь, а именно её свойства являются инструментом помощи анализанду. И от качеств и характеристик речи зависит, какой результат она произведёт в психическом аппарате анализанда — трансформацию в нужном анализанду направлении, разгрузку или наоборот, распад структур психики.
Как известно, переработка должна осуществиться в речи, а не в отыгрывании вовне. Для клинического аналитика анализ речи анализанда дает возможность осуществлять анализ всех 4-х компонентов процесса психической переработки (восприятия, поименования, перевода в статус означающего и возможности декларирования усвоенного значения).
Например: анализ слова дает возможность установить верность определения качеств реальности; анализ эмоционального значения позволяет определить правильность поименования (означивания); анализ фразы позволяет оттестировать верность встроенности в систему означающих; анализ в рамках всего текста — адекватность декларируемого содержанию коммуникации.
Язык есть отражение способа воспринятых отношений между явлениями или объектами внешней реальности (иногда и внутренней). Язык не только отражает характеристики реальности, но и отражает способ образования взаимосвязей между составляющими явление качествами, через характер структурной организации системы языка. (Чем менее структурирована психика субъекта, тем больше в речи слов-паразитов и чаще звучит слово «ПРОСТО»). Следовательно, из способа организации связи между компонентами языка вытекают, отражаемые через языковые средства, качества и связи между структурными компонентами психики анализанда.
Язык, через свою форму и структуру, отражает ещё и все свойства своего создателя или носителя. Между системой организации языка, создателем языка и описываемых с помощью языковых средств качеств реальности, образуется устойчивая связь, позволяющая через характеристики речи анализанда установить степень установления взаимосвязи психики анализанда с реальностью. То есть уровень психотичности его психики.
Таким образом, от способа и принципов создания языка зависит, как структура языковой системы, так и характеристики (объем) описываемых этим языком качеств реальности. Соответственно, психика анализанда, в зависимости от способа связи психики с реальностью, (известных как, психотический уровень, уровень пограничного психоза, невроза или психической нормы), будет иметь характерные речевые особенности, в соответствии с формой организации структуры психики у анализанда. Такая связь с реальностью будет выглядеть как способ восприятия и обработки реальности, и определяться через стиль мышления (соответственно мифический, мифологический, конформистский, или дискретно-логический при психической норме).
Аналитик, через способ и характер описываемых качеств реальности, может представить функциональные взаимодействия элементов языковой системы, используемых для описания качеств реальности, а, зная характер взаимодействия элементов языковой системы, в состояние представить и системные принципы функционирование структур создателя или носителя языка.
Язык, являясь по своему происхождению системой опосредованных значений, формируется под заданную потребность, то есть имеет целевую направленность — интенциональность. Эта целевая направленность выявляется и определяется как смысл. Интенциональность может быть задана, как потребностями субъекта, так и потребностями объекта. В последнем случае психика субъекта развивается, копируя психику объекта.
Сопоставляя целевую направленность (смысловое содержание речи) и используемый способ организации деятельности, отраженный в структуре и характере речи анализанда в его языковой системе, аналитик имеет возможность, через анализ системы использования элементов языка (жестов, слов, фраз) семиотических и семантических конструкций языка, опосредованно получить доступ к способу мышления и действия субъекта. Выявить системные ошибки, как в характере языковой системы, так и в системой деятельности самого создателя или носителя языка.
Язык, являясь отражением смыслового содержания связанных между собою смыслов, содержащихся в каждом слове, образует семантический континуум с одной стороны (как бы формируя мета-язык), с другой стороны, по конкретному факту существования, представлен дискретными образованиями (словами и звуками), имеющим своё концептуальное смысловое содержание. В таком случае мы можем говорить о присущих языку, по крайней мере, двух основополагающих свойствах: континуальности и дискретности. Отсюда каждой точке, каждой мере языка будет соответствовать некое число вероятностных смыслов. И реализация конкретного смысла будет определяться третьим фактором в виде актуальности происходящего здесь и сейчас в выбранной точке континуума. В этом случае мера (как смысл) над семантическим континуумом будет определяться через плотность вероятностей реализаций неопределённостей в каждой отдельной точке с возможностью различных смысловых значений. Способ подбора и вида языковых знаков, способ выбора знаковой системы и способ организации знаков в систему, имеющую интенциональную направленность, будет соответствовать принципам организации и функционирования психических структур и систем создателя и/или носителя языка. В таком случае сама вербализация становиться диагностическим и трансформирующим средством на путях развития как анализанда, так и аналитика.
На аналитической сессии аналитик должен представлять, какую часть структурно-функциональных проявлений психических содержаний анализанда отражает его речь, тот или иной вербальный текст и его контекст. Собственно, любое сообщение или речевое умалчивание анализанда, напрямую, выражает имеющиеся у его психические затруднения. Избранный участок семантического сообщения одновременно отражает происходящее на сессии и семантическое содержание реальности, вызвавшее затруднение в предыдущие периоды развития. Следовательно, вербальное сообщение анализанда носит признаки, как реально сложившиеся обстоятельства в интерсубъективном пространстве между аналитиком и анализандом, так и отражает явления возникающего переноса. Задачей аналитика является через речь анализанда выявить признаки переноса, свести его развитие и проявления до точки понимания анализандом невозможности его существования (то есть в ноль), и направить развитие вербального взаимодействия с аналитиком в рамки факта реальности «здесь и сейчас».
Рассмотрим следующую простую цепочку. Направление движения по этой цепочке от речи анализанда к его психическим внутренним содержаниям. Снаружи в глубь психики, как и должен, двигаться аналитический процесс. Итак: Речь — (она проявляется как язык); Язык —- Объект (к которому обращен текс); — Объектные отношения (что отражает коммуникацию между двумя личностями, и между их структурами Эго; — (далее к) Эго субъекта —(представленного как) Структура Эго; — ( и наличие в нем ) Дефицитарности структуры Эго» —( то есть) Зияние и манифестация психотических содержаний ядра Эго.

В более упрощенном варианте эта цепочка выглядит так:
Речь, Язык, Объект, Объектные отношения, Эго субъекта, Структура Эго, Дефицитарности структуры Эго, психотические содержания ядра Эго.
Соответственно анализируя речь мы выходим на язык, анализируя язык выходим на объект (на его качества), анализируя объект выходим на объектные отношения( т.к. они есть основа формирования объекта), и так по цепочке к проблема психотического ядра психики субъекта. И чуть-чуть подробнее.
Вербальный текст (речь анализанда), есть отражение структуры языковых знаков, которыми пользуется субъект. В свою очередь, система языковых знаков интенционально предназначена для передачи семантических содержаний от субъекта к объекту. То есть она отражает объектные отношения субъекта. Эта система знаков будет зависеть от характеристик Эго субъекта. Характеристики Эго субъекта есть прямое отражение структуры и уровня интегрированности эго-структур. Этот уровень дает аналитику судить о диффузности или дефицитарности в строении имеющихся эго-структур. Как известно эго-структуры выполняют функцию связывание субъекта и реальности с целью удовлетворения потребностей субъекта. И первоначально, психические содержания субъекта носят по большей мере психотический по своей организации характер. Таким образом, в вербальном материале текстового наративного сообщения анализанда, через речь и язык сообщения, опосредованным образом будут представлены существующие у анализанда психические содержания, отражающие, соответственно, уровни возникновения психических нарушений (например: уровень объектных отношений или период структурирования Эго) и особенности структурной организации его психики. В случае наличия дефицитарности в эго-структурах анализанда, речь анализанда будет отражать уровень психотичности психики как таковой напрямую.
Следовательно, предметом анализа становится психотическое ядро проблем субъекта. Площадкой манифестации этих проблем становится речь и язык анализанда.
В зависимости от стадии аналитического процесса и места возникновения эволюционной неудачи в развитии психики анализанда, один и тот же формально одинаковый вербальный материал будет отражать семантические смыслы того уровня, каков находиться в проработке в данный период анализа. При вербальном повторении уже озвученного ранее речевого материала, аналитик должен понимать, что происходит на сессии — повторение материала, не получившего должной переработки на предыдущих сессиях, или это заявка на потребность в контейнирования нового патологического содержания вербального сообщения при переходе не более глубокий уровень проработки. Образно говоря, движение в анализе подобно разработке рудника полезных ископаемых открытым способом. Карьерные машины, чтобы добраться до источника полезных залежей ископаемых, должны по сходящейся спирали опускаться на необходимый горизонт разработки. И аналитик не должен перепутать, где «пробуксовывание автомобиля на спирале дороги», а где прокладка более глубокого горизонта разработки в самом центре суживающейся спиралеподобной выемки психотических проблем субъекта.
В каждом из подобных случаев речь анализанда будет организована в соответствии со стилем мышления, того уровня, на каком произошла задержка развития, как в прошлый период жизни анализанда, так в настоящий момент течения аналитического процесса.
Таким образом, речь, через свою семиотическую дискретность и семантическую континуальность, отражает стиль мышления субъекта, который в свою очередь определяется способом организации психических структур анализанда, а также способом связи с окружающей реальностью, в том числе и с аналитиком. Интенциональность и семантический строй вербального текста анализанда, реже напрямую и чаще в метафорической форме, отражает степень разрыва с реальностью и, соответственно, уровень психической организации личности как таковой. Поскольку, речь служит коммуникационным потребностям субъекта, то она отражает уровень социализации субъекта и степень его социального развития, то есть зрелости. Однако, следует сознавать, что правильно организованная по формальным правилам речь, как правило, служит для извращения семантического значения воспринятой реальности и установления примата субъективности объекта в психических актах субъекта и/или в интерсубъектной коммуникации.
Следует помнить, что более организованная, но структурированная по формальным признакам речь «значимого другого», может лишать возможности субъекта донести до сознания объекта значимость своих потребностей, а порой и обрекать его на существование в субъективном семантическом и чуждом ему по интенциональности психическом поле объекта. Это в свою очередь приводит к структурным и функциональным нарушениям в психике субъекта.
Толька нагруженная адекватным семантическим значением реальность стимулирует развитие психики как таковой.
Речь аналитика, и тем более, его интерпретации должны соответствовать, как семантической реальности текущей аналитической ситуации, так и выявляемому через текст речи метафорическому смыслу эволюционной неудачи развития субъекта. Прояснение самой картины эволюционной неудачи ничего не дает для продвижения в анализе. Само по себе воспоминание на сессии бессмысленно, без понимания семантической связи с интенциональными устремлениями анализанда. (Перепутывание методов археологии и психо-динамических паттернов на анализе, по меньшей мере, непростительный дилетантизм, если не абсолютная психоаналитическая неграмотность, а, возможно, и непроходимая тупость аналитика.) На этом этапе следует из дискретных семиотических и семантических континуальных значений выявить то, что осталось без вербального выражения. Необходимо в этой ситуации рассмотреть эволюцию того, что осталось без вербального выражения, как не прошедшего путь воспринятого, означеваемого, означающего и декларируемого. Проявления судьбы этого процесса отражается в дискретных смыслах слов, парциальных значениях конструируемых фраз и в общем континуальном смысле речевого текста. Каждый из этих смыслов (дискретный, парциальный, континуальный) имеет отношение к общему контексту психики и содержаниям, как аналитической сессии, так и аналитического процесса в общем. Только полимодальное восприятие семантических смыслов на всех уровнях позволить сохранить трансформационно-развитийное направление в анализе, и обеспечит возможность достраивание недостающих структур психики анализанда под его личные индивидуальные потребности. Поможет избежать аналитику суггестии в аналитическом процессе.
В процессе психической трансформации, от восприятия до вербальной декларации, количество воспринятой и отражаемой реальности должно быть одинаково. При изменении формы отражения, должна быть соблюдена инвариантность, как обязательное условие вербально организованного текста. Как известно, слово как таковое, имеет четыре основные характеристики (я не говорю о других мета уровнях интенциальности, так как это требует более детального освещения вопроса): свое номинальное значение; эмоциональную значимость; значение в группе слов; и смысловое значение исходя из всего предложения или текста. Только синтез всех имеющихся значений даст понимание смысла вербального сообщения анализанда.
Следовательно, анализ содержания текста вербального сообщения дает возможность определить не только диагностические признаки имеющихся у анализанда нарушений психики, но и определить пути устранения этих нарушений. Клиническое значение слова, как единицы означенного воспринятого, позволяет выделить новое воспринятое из ряда уже воспринятого ранние, и придать новому воспринятому индивидуальную выраженность. То есть из установления соотношения между воспринимаемым объектом и его вербальным выражением возникает новая структурная единица, как вербально организованного процесса, так и имеющихся структур психики. Установление корректных соотношений между характеристиками объекта и словом, обозначающим эти характеристики и сам объект, позволяет четко разграничить и выделить объект как таковой, устраняя спутанность в восприятии между другим объектами. В соответствии с этим, слово выполняет функцию установления границ, как между элементами воспринятого, так и между структурными единицами психики. Что является наиважнейшим моментом аналитического процесса и условием ликвидации «белых пятен» в психики анализанда.
Таким образом, вербальное взаимодействие аналитика и анализанда, дает возможность анализанду выстроить свои границы и структурировать свои психические процессы. Верно установленное значение слова, создает возможность для дальнейшей амплификации смыслов и развития символической функции психики анализанда. Следует учитывать, что слово и, соответственно, речь, служат функции мышления, то есть пониманию. При отсутствии понимания слово (речь) утрачивает своё смысловое значение, превращается в физиологический процесс говорения и утрачивает свою коммуникативную функцию. В таком случае, говорение, речь выполняет функцию действия. Что воспринимается как давление со стороны говорящего, (читай дающего интерпретации аналитика) и расценивается как нападение. Речь, описывающая какое-либо явление, но не отражающая соответствующего реальности смыслового содержания, превращается в акт силового воздействия на субъекта со стороны объекта со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Следовательно, интерпретация аналитика только тогда достигнет своей трансформирующей цели, когда её смысл будет адекватно понят анализандом. В противном случае, она будет отвергнута анализандом и истолкована как нападение аналитика на анализанда. Молчаливое «принятие» на веру анализандом интерпретаций аналитика в лучшем случае превратит аналитический процесс в суггестию, и в худшем случае приведет к противодействию аналитику в аналитическом процессе, блокированию самого анализа как такового.
Величина сопротивления анализанда в аналитическом процессе прямо пропорциональна непониманию интерпретаций аналитика, то есть профессиональной непригодности аналитика. Ответственность за такие явления как «сопротивление», «вытеснение», «защиты» лежит на самом аналитике, вернее на скудности его функции мышления, что есть таким же фактом реальности, как и всё остальное. Такое положение дел есть следствие проявления механизмов проективного непонимания, но это вопрос другой темы клинической феноменологии. На современной этапе механизмы мышления (как анализанда, так и аналитика) выходят на первое место в процессе клинического анализа, и игнорирование этого факта консервирует психику аналитика на уровне давно исчезнувших времён.
И последнее:
«Вначале было слово» …. и слово это надо понимать. Как и прочитанный текст тоже.
Автор — Доктор Ливинский