?Кысь. Привороты на кладбище с посредничеством умерших
Так как данная тема в настоящее время имеет просто бешеную популярность и имеет высокий спрос на рынке т.н. «магических» услуг, сложно обойти её вниманием. Попробуем разобраться: чем же на самом деле является этот вид приворота, на чём он основывается, и какие последствия может иметь.
Первые материальные свидетельства приворотов, произведённых на кладбище, мы получаем в виде объектов археологических раскопок. Эти объекты представляют собой свинцовые таблички (defixionum tabellae), обнаруженные на территории Древней Греции и Рима, датируемые IV – I вв. до н.э. Эти таблички не специфическая методика, предназначенная только для приворотов. Чаще всего на них написаны проклятья, реже встречаются просьбы о защите и охране (человека или места), помощи в различных делах (судебных тяжбах, играх) и ещё реже просьбы о помощи в делах сердечных (весьма, надо сказать, специфические). В надписях присутствуют имена богов, причём, боги эти относятся к совершенно определённой группе – это либо боги-психопомпы (проводники душ), либо боги подземные, владыки мира мёртвых. Наиболее часто упоминаются Гермес, Геката, Гея, Персефона, Аид, Деметра. Такие таблички, как правило, помещали в могилу или закапывали рядом с храмом, посвящённым богу, к которому обращались. Важно отметить, что данное действие производилось не для того, чтобы как-то связать табличку и начертанные на ней имена с умершим, но чтобы использовать умершего как посредника для передачи просьбы подземным богам, рядом с которыми он в новом своём состоянии обитает (мир мёртвых традиционно помещался под землёй). В I в. н.э. объём текста, наносимого на таблички (в большинстве своём, свинцовые), увеличивается, кроме имён греческих богов появляются т.н. «варварские имена», те из них, которые возможно реконструировать, как правило, приводят нас всё к тем же подземным богам или представляют собой относящиеся к ним эпитеты, прозвища, хейти. Так в табличке, датируемой первыми веками нашей эры, найденной в Александрии, встречаем такое варварское имя, как «Эресхигал», которое без особого труда можем соотнести с именем шумерской Эрешкигаль (Великая Подземная Госпожа). Оно используется в качестве эпитета Персефоны или Гекаты. В другом тексте на табличке, относящейся к тому же периоду, встречаем такое имя, как «Фнукентабо», производное от коптской основы «fnoyn» – бездна[1] и т.д. Наряду с ними продолжают фигурировать Гея, Гермес, Персефона, Геката и пр. Несмотря на то, что боги-адресаты остаются, в целом, прежними, спектр задач — просьб и обращений, написанных на табличках — в новую эру существенно расширяется. Количество именно «приворотных» табличек заметно увеличивается. Тем не менее, как уже упоминалось, изложенные в них просьбы достаточно специфичны. Судя по тексту, они не столько должны вызвать чистую возвышенную любовь, симпатию или привязанность, сколько связать, лишить объект какой-либо воли, покорить его. Как правило, привораживаемому просто не оставляют выбора – либо рабство, либо смерть. Достаточно часто автор (податель) письма дополнительно ограничивает жертву так, чтоб она не могла вредить ему в ответ, сопротивляться.

Аналогичные методы приворотов, направленных на подавление воли привораживаемого, мы встречаем в собрании греческих магических папирусов. Обращение здесь, правда, происходит не к умершим, а к «демону мёртвых» (не исключено, что производилось такое обращение на кладбище, но точных сведений о месте текст не содержит).

Вот текст такого обращения:

«Не прослушай мои приказания и имена, демон мёртвых, пробуди себя от бездействия, какой ни есть, мужской ли, женский ли, и пройди во всякое место, на всякую улицу, во всякий дом, и приведи мне [такую-то], и удержи её пищу и питьё, и не позволяй, чтобы она сходилась для удовольствия с другим мужчиной, ни с собственным мужем, но только со мной, тащи её за волосы, за внутренности, за душу ко мне во всякий час века, ночи и дня, пока не придёт ко мне и не прибудет со мной нераздельно»

Можно было бы предположить, что «демоном мёртвых» здесь именуется некий умерший (особенно учитывая следующий пассаж, касающийся неопределённой половой принадлежности демона-адресата), но это не совсем так. В греческой религиозно-магической системе демон (греч. δαίμων [даймон]) это некий действующий дух-посредник, выражающий связь с богом (высшим началом). То есть умерший может быть и демоном, но не всякий демон является умершим. Таким образом, приведённое обращение не отклоняется от традиции использования умершего как проводника, призванного передать сообщение.

Почему же в таком «живом» деле, как любовь, страсть, люди считают уместным обращаться ни к каким-нибудь иным богам, но именно к богам, заведующим, казалось бы, противоположной областью – смертью? Не стоит воспринимать такое обращение, как нечто полностью тёмное, вредоносное, устрашающее. Адресат для этого вида просьб выбран совершенно правильно: подземные боги практически во всех религиях, кроме связи с миром умерших, то есть ушедших под землю, связаны ещё и с плодородием через земледельческие культы. Зерно тоже «хоронят» в земле, но оно возвращается и даёт урожай, а значит пропитание и богатство. Плодородие поля поддерживают ритуальным половым актом и т.д., а плодородие, реализующееся через человека это именно создание пары и приобретение потомства. Боги смерти достаточно часто связываются именно с плодородием. Если продолжить обращаться за историческими примерами к религиозно-магической традиции Древней Греции, видим, что на гермах, устанавливаемых на перекрёстках дорог или на межах (границах), посвящаемых изначально богу-психопомпу Гермесу (а с V века ещё и Фавну, Вакху, Пану) часто изображался гипертрофированно выраженный мужской половой орган. Ещё одна владычица перекрёстков – Геката, кроме прочего, долгое время являлась богиней-психопомпом, подобной Гермесу, её титул – Сотерия (греч. Σωτηρία – «спасение»). Её лоно принимало в себя и изливало в мир творящую силу (в связи с этим она, кроме прочего, покровительствовала союзу, деторождению, матерям и младенцам). Эти благие функции Геката совмещала с функциями устрашающими — судьи и карателя. Её соотносили с планетой Венерой, имеющей две ипостаси: Вечернюю — спасающую, дающую помощь (ночь — период отдыха, восстановления сил) и Утреннюю — судящую, наказывающую (утро — традиционное время казни). Переход Гекаты в разряд полностью отрицательных божеств происходит, примерно, в I веке до н.э..

К Гекате тоже обращались в приворотах. Описание одного из таких действ мы можем видеть в описании из художественного произведения («археологического романа») Жана-Жака Бартелеми «Путешествия младшего Анахарсиса по Греции, в половине IV века до рождества Христова», написанного в 1788 г. на основании реальных источников:

«Мы нашли одну из сих женщин, быстровертящую самопрялку и произносящую какие-то таинственные слова. Намерение её было снова воспламенить молодого Поликлета, оставившего Саламиду, одну из отличнейших в городе женщин. Микала (так звалась волшебница) делала магические приготовления. Около неё находились лавровые ветви, благовонные растения, медные (медь — металл Венеры, свинец — Сатурна — прим. авт.) таблички, исписанные неизвестными буквами, клочки овечьей шерсти багряного цвета; выдернутые из виселиц гвозди, на которых видны были ещё кровавые знаки; человеческие головы, до половины съеденные дикими зверями; оторванные от трупов куски пальцев, носа, ушей; внутренние части жертв; сосуд с кровью человека, погибшего насильственной смертью; восковое изображение Гекаты, раскрашенное белым, черным и красным цветом, держащее бич, светильник и обвитый змеёю меч; многие сосуды, наполненные ключевой водою (вода, приходящая из-под земли считалась принадлежащей миру мёртвых — прим. авт.), коровьим молоком (в данном случае — символ серединного, человеческого мира — прим. авт.), горным мёдом (символ мира высшего — прим. авт.); волшебная прялка, медные орудия, Поликлетовы волосы, лоскут от его длинной одежды, и множество других предметов. Вдруг тихий шум возвестил нам о прибытии Саламиды. Микала делала сперва на внутренности жертв возливания воды, молока и мёда: потом взяла она Поликлетовы волосы, переплела их различным образом, связала их в узлы и, смешав с некоторыми травами, бросила в огонь. Вот минута, в которую Поликлет, влекомый силою волшебства, должен был бы предстать и пасть к ногам своей любовницы. Но тщетно ожидала его Саламида, которая, так как искусна была в тайнах колдовства, изъявила желание сама производить волшебство. «Помоги мне, Микала! возьми сей сосуд, определённый для возлияния, обвей его шерстью. Ночное светило! благоприятствуй мне светом своим! А ты, божество преисподней! скитающееся около гробниц, и в местах, орошённых кровью, явись! ужасная Геката! да будут чары наши также сильны, как колдовство Медеи и Церцеи! Микала! рассыпь эту соль на огонь, и говори сии слова: я рассыпаю кости Поликлетовы. Да будет сердце его, вероломного, добычей любви, так как лавр сей сожигается пламенем, как воск сей течёт от горящего угля, да обращается Поликлет около дома моего, как сие колесо прялки обращается вокруг своей оси; брось эти травы в огонь; ударь в эти медные сосуды (на этом этапе, несмотря на первичное обращение к Гекате, как к тёмной богине, используется солнечный символическо-симпатический ряд, противоречие исчезает, если вспомнить о свойствах Венеры — прим. авт.). Чу! слышу вой псов; Геката приближается; ударь, говорю я тебе: пусть звук возвестит ей, что мы чувствуем силу её присутствия. Но вот уже ветер перестал бушевать, — всё спокойно в природе — одно сердце моё, увы! какая в нём сильная буря!… Геката! ужасная богиня! Я в честь тебя делаю эти три возлияния; я хочу сделать троекратное заклинание против новой любви Поликлета. Да оставит он мою соперницу, как Тезей оставил несчастную Ариадну. Испытаем сильнейшее средство; истолчём в ступке эту ящерицу, смешаем её с мукою, составим из сего для Поликлета напиток; а ты, Микала, возьми сок этих трав и вылей теперь же на порог дверей его. Если же он и столь сильному действию воспротивится, то я употреблю ещё более пагубные средства, и смерть его удовлетворит моему мщению»

Несмотря на большое разнообразие техник, в сути своей по сей день привороты, осуществляемые через посредство умерших, работают на тех же основаниях. Реальное обращение происходит к подземным богам и их плодородной силе, умерший же выступает лишь посланником, посредником, «даймоном» операции, без которого, при желании, можно и обойтись. Сам умерший не имеет возможности воздействовать на эмоциональную сферу ни одного из объектов, увеличить их притяжение друг к другу, половое влечение и т.д. за исключением случаев, когда сам в эту сферу вовлекается. В такой ситуации возникает привязка живущего к умершему (или даже нескольким умершим), особенно при неумелых или не рассчитанных действиях. Такая привязка – явление весьма распространённое, ведь при работе с приворотом задействуются именно те центры, к которым умершему (тени) наиболее легко подключиться (половой и сердечный энергетические центры). Особенно не защищены и открыты для таких паразитических подключений женщины. По природе своей они более эмоциональны, а женщина с разбитым сердцем и неудовлетворённым сексуальным влечением, просто-таки накрытый стол для покойного, тем более что она сама его приглашает немного «подзакусить». Очень показательны в этом плане легенды о традиционных для европейской части России, а также стран ближнего зарубежья «вампирах», навещающих после смерти свои семьи или заглядывающих к одиноким женщинам, вдовам. Часто они известны под именем «огненного змея». Жертва этой «любви» постепенно чахнет и, в конце концов, умирает. Конечно, это крайний случай проявления такого рода привязанности (и далеко не всегда причиной её появления выступает неумело сделанный приворот), но очень показательный. Некоторые виды приворотов (и иных действий с привлечением умерших) строятся на намеренном подселении умершего в объект воздействия. При таком способе более слабая личность (тот, на кого воздействуют, чьё поведение желают изменить, а волю подавить) постепенно вытесняется более сильной личностью (умершего или иного существа, постепенно интегрирующегося в энерго-информационную структуру жертвы). Постепенно вытесняемая личность начинает подчиняться желаниям «подселенца», которые сам он не в состоянии удовлетворить, пока не обладает телом физическим (например, тяга к алкоголю, курению, еде, соитию и пр.). В итоге на выходе мы имеем физическое тело объекта, занятое иным существом и управляемое им. Сам объект выступает в качестве связующего звена между телом и «подселенцем», не располагая более свободой воли. Такие ситуации не редко кончаются суицидом объекта, так как для него (в редкие минуты просветления и возвращения контроля над собой) он остаётся единственным способом избавиться от захвата постороннего существа.

Есть и противоположная ошибка: достаточно часто «специалисты», делая приворот на кладбище, параллельно, «чтобы защитить от негативного влияния мёртвых, избежать подселения» выставляют дополнительную защиту. Таким образом, получается, что с одной стороны оператор привлекает для объекта–заказчика (и на объект) воздействие мира мёртвых или конкретного умершего, и в то же время закрывает его от этого воздействия. Противоречивость ситуации, как говорится, налицо. Впрочем, сложно отрицать, что перед работой с клиентом на кладбище, особенно, если клиент эмоционален или имеет какие-либо иные свежие психические травмы (а в другом состоянии к таким специалистам обычно не обращаются) его необходимо привести в некоторый порядок, по крайней мере, купировать разматывающиеся «хвосты», чтобы на них ежеминутно не наступали. Но это не совсем защита, скорее предупредительная и подготовительная мера, применяемая во многих практиках и, в особенности, в практиках, связанных с работой с умершими. Эта же мера позволяет избежать случайного «подселенца», впрочем, случайные «пассажиры», как правило, не остаются надолго (от намеренного подселения, сделанного профессионалом, увы, уберечься может лишь профессионал).

Как можно видеть, в большинстве случаев знания непрофессионалов (клиентов) о сути приворотов на кладбище или сделанных через умерших скудны и не верны, заменены «мифами», во множестве расползающимися по тематической литературе и сайтам сети. Кладбище пугает не знающего человека, оно ассоциируется с неизбежной смертью, неотвратимостью, как следствие – приворот, сделанный такими средствами считается наиболее эффективным и «неотменимым». Привороты, производимые на кладбищах или через них в большей своей массе сохраняют характер жёсткой привязки, не оставляющей выбора объекту приворота. Операторы, делающие такой приворот ссылаются на использование некоей «энергии мёртвых» или говорят о «привязке умершего», который должен обеспечить, проконтролировать, магическое действие (не ставя важный вопрос о квалификации этого умершего и его возможностях, а также о его собственных задачах). Построение такой связи крайне негативно отражается, как на привораживаемом, так и на заказчике. Нередко страдает и потомство (которое вообще в таких браках заводить не стоило бы, впрочем, здесь существуют свои предохранительные механизмы, завести потомство бывает крайне трудно). Как уже упоминалось выше, обращение непосредственно к умершим в вопросе приворота не имеет смысла. Максимум, на который умерший (один или несколько) способен, это создать ситуации, сводящие людей друг с другом, то есть (в весьма ограниченных пределах) влиять на вероятности событий (как говорится, «вовремя толкнуть под локоть»). Этот умерший, как и оператор, проводящий саму процедуру, должен быть достаточно «квалифицирован». Даже в случае, если оператор и клиент намеренно идут на создание подселения — подойдёт далеко не каждый умерший, его подбирают очень тщательно. Таким образом, он и оператор работают подобно напарникам, находящимся в разных мирах. А вот негативных аспектов такого «сотрудничества» великое множество, часть из них уже была упомянута, перечислять больше — не вижу смысла: того, кто «твёрдо решил любыми средствами…» всё равно не переубедишь, данный же очерк рассчитан на то, чтобы помочь начинающим практикам сориентироваться в вопросе.

Автор — Группа Некромантия|Культ предков|Магия