Проективная идентификация
Это так, но это не совсем так — или что нам дает идея Христа.

Идея Христа явилась следствием развития психики.
Я не собираюсь рассматривать истинность или ложность этой идеи. Мне (как врачу) интересно проследить клинические, а не религиозные аспекты этой идеи.
И так. Идея Христа появилась почти две тысячи лет назад. Мы можем её рассмотреть как результат существования психики человека в определённых условиях средового окружения. Так сказать, её предопределил ход истории. Что изменится если рассмотреть этот вопрос с точки зрения психологии?
Еще со школьной скамьи, изучая историю, преподносилась идея: « – Учитесь дети! ТАК действовали Великие!» И дальше, от Александра Македонского до Наполеона или героев Панфиловцев. Но если задать вопрос, вправе ли мы уравнивать себя нынешних и древних, и наша история это наглядный пример эволюции типов и уровней психических структур?
Можем ли мы говорить о тождестве в структуре психики нынешних людей и людей Древнего мира? Даже сейчас уровень организации психических структур (а я имею в виду структуры личности, организованные как психоз, пограничный психоз с его тремя уровнями, невроз и структуру адекватную реальности, то есть норму) весьма различен в нашем обществе. Даже сейчас процент субъектов, опирающихся на дискретно-логический тип мышления, как-то подозрительно низок. Складывается такое впечатление, учитывая опыт наших Майданов, что люди, жившие в эпоху победившего социализма, сейчас живут в государстве победившего психоза. Мифотворчество различного толка зашкаливает допустимые нормы со всех сторон.
О чем это говорит? Самое простое, что приходит на ум, это понимание того, что самым распространенным типом мышления остается мифологический тип мышления.

Известно, что для психоза характерен мифический тип мышления, для пограничного психоза — мифологический, для невроза – конформистский (пассивно принимающий), и для нормы — дискретно-логический. Именно тип мышления определяет и объяснительную картину мира, структуру общества, его верования, культуру, то есть познавательные возможности любого общества. Способ познания в таком случае, будет определяться как «язык достижения» общества. Как известно, общество это форма доминирующего способа познавательно–объяснительного конструкта. Или выражаясь более точно – общество это узаконенная форма господствующего психоза.
Если вспомнить Древний мир, Грецию, Рим, не говоря о более ранних обществах, то мифический и мифологический способ отражения реальности мира был господствующем. Зевс мог превращаться то в лебедя, то в муравья, Бородатая Афина, Цербер и ещё масса всего и всех.

О чем это говорит психоаналитику?
Похоже, Древний мир это господство психотиков и пограничников. У данного типа структур основным способом познания является зрительно — проекционный способ виденья мира. Проекция — королева психоза. И прежде чем перейти к рассмотрению нашей основной идеи, стоит несколько слов сказать о проекции.
Еще со времен изучения основ глубинной психологии, меня поражала ситуация с употребляемыми терминами. Зная точный язык медицинских терминов, дико и нелепо выглядела ситуация с психоаналитическими терминами. Неразбериха в базовых терминах и на сегодняшний день не преодолена. Отсутствие конкретного наполнения большинства преподносимых терминов вызывала, да и сейчас вызывает желание спросить на чем же базируется такое упорство в употреблении размытых терминов? И проекция не один из самых ясных терминов.
И так, проекция? Дальше будет чуть сложнее и если «БУКАВ» уже много, то стоит отказаться от чтения, но кто проигнорировал предупреждение — виноват сам!

Проекция – это способ видеть.
Рассмотрим факт появления Я субъекта из ничто, и его возможность об этом знать, то есть осознавать, что есть отдельное Я. На самой первой стадии Я отделяется от физиологического и эмоционального фона.
Для того что бы точно отличать Я и не-Я необходимо знать, что есть «другое». «Другое» — это другая реальность, другая реальность, чем Я. И с этим фактом не поспоришь. Следовательно, Я как отдельное, личное, индивидуальное, основано на осознании реальности, реальности себя. Из этого следует, что Я может существовать только как нечто, что различает разные реальности. Но знание о существовании двух реальностей должно где-то осуществиться. Должно существовать место для знания о этих двух реальностях, и что оно может самостоятельно существовать. И это место — примитивное сознание, то есть сознание, могущее справиться с наличием двух знаний о существовании Я и существовании не-Я. Сознание объединяет существование двух мыслей о Я и не-Я третьей.Сознание – это нечто третье, что объединяет и удерживает различие двух реальностей. Психика начинается как отражение реальности, как отражение двух реальностей на третьем. Точнее отражения Я есть мысль и отражение «другого» тоже есть мысль. Знать о другом — это отражать свой факт взаимодействия с «другим». И это тоже мысль. Тут я хочу обратить ваше внимание на то, что знать о другом, это знать СВОЙ факт отражения «другого».

Отражение — это возврат к источнику направленного во вне импульса. Это восприятие того что было с проецировано. В нашем случае возможно восприятие чего либо только как результата того, что существует внутри самого организма. Действительно, мы можем воспринимать или свои внутренние процессы или же свои же внутренние процессы как реакции на внешнее воздействие. Для примитивного Я и его сознания еще не возможно раздельное восприятие своих внутренних импульсов и внешних, так как аппарат восприятия еще не создан. Есть только принцип восприятия, и для примитивного Я все импульсы будут внешними. Даже свои же собственные. Но для Я жизненно важно различать внутренние и внешние импульсы, и свой интерес примитивное Я будет воспринимать как направленное от себя. Направленность от себя и есть проекция.

 

Теперь нужно различить, что же обрабатывает примитивное сознание — воспринимаемое о себе же или восприятие другой внешней реальности? И тут-то разобраться самому у Я очень ограниченные возможности.

Следующее. Если не вдаваться в подробности, Я можно представить как способность отразить факт отражения одной физической реальности на другой. Если взаимодействуют две физические реальности, например, два камня, то на каждом из них будет отражаться факт их взаимодействия, но не будет сформирована никакая другая реальность, знающая об этом взаимодействии.
Как мы установили выше, Я знает о существовании двух реальностей, и это происходит за счет деятельности одной из двух реальностей, а именно за счет реальности Я. Поясним чуть более подробно это положение. Я знает о себе за счет своей деятельности, и эта деятельность есть результат деятельности многих физиологических систем (пищеварения, кровообращения, дыхания ,нервной  системы, гормональной системы). Следовательно, сумма деятельностей физиологических систем дает нам то, что называется психическим. Можно сказать так. Знание о реальности деятельности физиологических систем и есть психическое. (Для тех, кто был на группе. Это то, что разбирали на группе как уровни управляющего контура). Психическое есть третья реальность, знающая о двух реальностях – реальности Я и реальности «другого».
Выходит, существование психики есть результат активности. Следовательно, активность знающая о своей активности, есть не только жизнь, но и жизнь в форме психического. Отсюда, Я и сознание есть знания о существовании различных способах существования активности. Психика без активности исчезает – вот почему депрессия уничтожает субъекта. ( Для беспокойных отсюда вытекают представления о времени ( как для субъекта, так и общее представления о времени), как о способе отразить объем, величину, частоту, плотность активности.

Кто помнит идеи Эйнштейна о времени, тот, возможно, помнит, что при скоростях близких к скорости света время может течь с разной скоростью в разных реальностях. Фотон – кирпичик Вселенной? Вспомните процесс фотосинтеза в растениях. С усвоения активности, энергии фотона начинается жизнь? Может поэтому свет есть жизнь? Друзья, кто знает — кто-нибудь занимался мифом происхождения жизни по писанию? Или все же «в начале было слово….»?) Но вернемся от вставочных мыслей к предмету рассмотрения.
И так.

Я существует как отражение активности различных физических реальностей. Я есть отражение себя и другого.

Следовательно, любой путь познания имеет несколько этапов.

Первое – это активность.

Второе — это отражение. А теперь внимание. Отражение «другого», другой реальности на Я — есть условие существования Я. А отражение Я на другой реальности можем назвать проекцией. Следовательно, через проекцию Я узнает о существовании «другого», как и о существования себя Я узнает через «другого». Отсюда вытекает, что понимание осуществляется через проекцию.

Проекция третья необходимая стадия процесса познания. (Влечение, отраженное на самом себе, не может быть источником развития психики, учите объектные отношения. Все начинается с Адлера).

Давайте чуть подробней остановимся на этом моменте. Он поможет понять, что же происходит на самом деле с идеей Христа.
Процесс познания через проекцию вообще и для Я в частности идет стадийно: первое — как проекция на другого. Второе – установление факта существования другого, как отличного от Я. Третье — знание о Я и о «другом». Отличить свое Я, себя от другого для примитивного уровня сознания весьма затруднительно, и восприятие другого может идти как восприятие своих же качеств, как восприятие себя.То есть, свою проекцию Я не способно отличить от « другого». Как и отличить качества «другого» от своих.
Такую ситуацию мы называем проективной идентификацией.

Следовательно проективная идентификация — есть процесс дифференциации себя (Я) и другого.
В этом случае Я должно смочь выдержать реальность себя, себя как нечто существующее отдельно, и, соответственно, реальность «другого». ( Для беспокойных и тех кому читали Юнга — это фаза Уробороса у Э. Ноймана в цикле развития сознательного Я. А стадий там много. Невозможность выдержать себя – суть комплекса неполноценности – Истинно говорю вам — учите Адлера). Проективная идентификация есть четвертая стадия процесса познания. 


В психоанализе известны две ситуации связанные с процессом различения: восприятие своих качеств как принадлежащих другому – это проекция.

И восприятие чужих качеств как своих – это интернализация.

 

Тут следует пояснить, что в психоанализе слово «проекция» может использоваться как в глагольной форме в смысле «направлять», так и в качестве существительного как констатация полученного результата осуществления процесса познания. Формирование предпосылки образования третьей реальности, третьего на основании различия между двумя есть предпосылка формирования функции мышления. Следовательно, проективная идентификация есть предпосылка формирования функции мышления (альфа–функции по БИОНУ).

Мышление, в таком случае есть пятая стадия познания. Мышление есть основа формирования Сознания как рассудочной деятельности, то есть ума.
В психоанализе (да и в жизни это не помешало бы) следует различать Сознание как физическое осознание самого себя, и Сознание как способ осуществления рассудочной деятельности. Многие обладая сознанием самого себя и не догадываются о существовании функции мышления, вполне обходясь функциями проекции и проективной идентификации. Хорошо бы не путать ум и эрудицию, которая является суммой знаний, а ум — это способ ими пользоваться.

Итак, подведем промежуточный итог: процесс познания это последовательность стадий: — активность – проекция — проективная идентификация – мышление (про градиентное усложнение альфа-функции, ну это для беспокойных).

Ну а теперь «Что же нам дает идея Христа»? Начнем издалека. Познающий реальность ребенок не может обойтись без другого. Ибо он не обладает ни зрелым аппаратом восприятия реальности, ни аппаратом переработки воспринятого. В лучшем случае в его распоряжении активность или проекция. Разобраться чьё есть чьё ему не под силу. Всё это делает за него мама, его объект, если он сама это умеет делать. Еще очень долго, вплоть до совершеннолетия основным механизмом познания у него будет проективная идентификация, а многие так и никогда не поймут, что это за зверь такой – мышление. Они радикализируются или выучатся психоанализу, но истинному и настоящему. Находясь в ситуации беспомощной самости ребенок вынужден фантазировать о наличие необходимого ему окружения — всемогущего и заботливого. И он должен брать на себя ответственность за своё поведение и как-то объяснять всё происходящее с объектами. Он должен защищать их от своего гнева и покорно воспринимать происходящее, фантазируя о том, что он всё это организовывает. Он окружает себя мазахистическими и депрессивными адаптивными реакциями. Принимает на свой счет плохость родительских фигур. Приносит себя в жертву с целью искупления своих и родительских грехов. Застревает в своих проекциях, ожидая что его когда-то полюбят, и появится тот всезнающий и всезаступающийся родитель в прекрасной райской родительской семье. Ребенку необходимо понять и научиться различать, где его внутренние содержания, а где внешняя реальность и каковы её законы. Своими действиями ребенку необходимо спасти родителей от своего осквернения-разрушения, согласившись на вину за преступления, которые он вольно или невольно и не совершал. Вот здесь и перепутываются и собственные представления о себе и о родительских объектах. Кто становится жертвенным Христом, а кто всемогущим объектом – теперь не разобрать. Кто виноват – «грязное» плотское тело, или скверна мыслей? Что наказывать, а что спасать? И куда деть, и где и в ком хранить свою надежду на развитие? Проекции и интернализации, диссоциации и компарментализации станут почвой его всемогущих фантазий. Мир творческого мифа, но все же только мифа надолго станет его единственным убежищем. И хорошо бы не убежищем по Штерну.

Как известно, каждый психический уровень развития обладает свойственными ему инструментами. Переход от Мифологического Древнего мира ознаменовался способностью разграничить физиологическое и психическое. Достоянием общества стали не только плотские утехи вакханалий и сатурналий, но и трагедии Софокла, Эсхила, в которых человек не в силах защитить себя от переживания. Стихия чувствования захватывает человека полностью, не оставляя ему шанса. Попытка справиться с потоком ощущений, чувств, эмоций и переживаний, сохранить себя как мыслящего субъекта привила к идеи спасения чистой души (чистого разума) от погрязшего во внутренних страданиях тела. Христианство в своей идее зафиксировало как вычленение психического как самоценного, так и горизонтальный разрыв между я-телесным и я-психическим.
Вот так и болтаемся последние две тысячи лет между проекцией и функцией мышления.
Интересно, институты психоанализа способствуют или не способствуют этому движению?
Как вы думаете друзья? А натолкнул меня на эти размышления пост Владимира Шкоды под названием «Верующему не нужен психолог». Человека ,знающего тему изнутри и более основательно чем я. Весьма полезное чтение. Без него этой заметки не было бы. Рекомендую.

 

«Верующему не нужен психолог»

После опубликования заметки «А король-то голый!» один из комментаторов написал: «Сей трактат — проявление гордыни автора: в себя смотри, с себя спрашивай».
Уважаемый Александр! Собственную гордыню я сознаю, но моим намерением было не осуждать ближнего, а обратить внимание на определённую проблему. Наша религиозность нередко превращается в психологическую защиту и вполне может быть охарактеризована словами классика: «человеческое, слишком человеческое». Убегающим от реальных душевных проблем в мир благочестивых фантазий традиционные увещевания «смиряться», «каяться» не принесут никакой пользы…
Основу характера Ларисы Михайловны формирует проекция — это означает, что «борьба» с теми из своих качеств, которые воспринимаются ею как негативные, заключается в неосознанном приписывании их окружающим. При этом своеобразной маскировкой становится нарочитое выпячивание таких черт личности, которые противоположны спроецированным. И виденье бесов, о котором Лариса Михайловна сообщает внучке «торжественно» (здесь хочется процитировать ироничный комментарий Ирины: «Оказывается, без регулярного общения с бесами от веры остаётся „пшик“…»), если и не является плодом её воображения, то очень напоминает работу всё той же проекции. Дж. Франкл пишет об этом так: «Неприемлемая для Эго часть либидо подавляется, отщепляется от него и проецируется вовне; внешний образ олицетворяет все ощущения и влечения, которые Эго не позволяет себе принять. Но как подавление не устраняет существования эмоциональных процессов, а лишь заталкивает их вглубь, ниже порога сознания, так и в процессе проекции расщепления либидозные ощущения и влечения не исчезают, а лишь перемещаются вовне, воплощаясь во внешних объектах. Однако, поскольку эти объекты олицетворяют запрещённые импульсы и влечения, они представляют собой постоянную угрозу для Эго. Отколотая часть сущности, воспринимаемая в виде внешнего объекта, внешней силы, становится вечным и опасным „другим“, как будто эта отколотая часть нашей собственной сущности гневается на нас за то, что её не принимают, отвергают, и постоянно готова нас атаковать. Можно сказать, что наше собственное Эго ненавидит ту часть нашей сущности, что мы откололи от себя, а эта отщеплённая и отвергнутая часть в свою очередь ненавидит Эго, отвергнувшее её. Таким образом, внешний мир населяется какими-то опасными образами, призраками и монстрами, живыми, пульсирующими существами, которые мы не можем воспринять как что-то своё и поэтому воспринимаем как опасность извне».
Что ещё даёт право усомниться в глубинной подлинности духовного опыта Ларисы Михайловны?
Это, конечно, агрессивная непримиримость, с которой она встречает противоречащие её религиозным представлениям мнения других людей (создаётся впечатление — Лариса Михайловна просто-напросто боится всего, что ставит её веру под сомнение), и тот очевидно защитный и компенсаторный грандиозно-величественный образ ревностной христианки, истинного друга Божьего, с высоты которого она всех поучает…
Лично я считаю, что психотерапия — это то, в чём Лариса Михайловна нуждается более всего. Но увы — за помощью к психологу она, скорее всего, не обратится: «Верующему не нужен психолог, Бог подскажет, как правильно». Как пишет Н. Мак-Вильямс, бессознательно такие люди ожидают, что «будут разоблачены, и трансформируют страх в постоянные изматывающие усилия распознать в поведении других „действительно“ злые намерения по отношению к ним».