Камлания деда Назара

Моя историческая родина – старое большое, но очень милое село на Сумщине, с которым связано несколько легенд эпохи Екатерины II. Через обширный луг, что в центре села, течёт то ли ручей, то ли миниатюрная речка. Сельчане зовут её Копанкой, но кто и когда её выкопал, не знает никто. Впадает Копанка в большой (гектаров 20) пруд, со всеми полагающимися украинскому пруду атрибутами — утками, гусями, карасями и щуками. Пруд сельчане, как водится в Украине, называют Ставком. Истоком её является родник на краю огромного старого леса в 5-6 ти километрах от села. Он настолько стар и дремуч, что народ местный посещает его нечасто – побаивается. Даже растительность в этом лесу особая – какая-то экзотично-сказочная. Говорили что там много волков, а кто-то видел там даже медведя или россомаху. Пару раз в детстве, я с мамой и бабушкой ходили туда собирать шикарные белые грузди. Шикарные грузди росли на самом краю леса.

Улица наша, спускается прямо к мостику, перекинутому через Копанку у её впадения в пруд. И в самом конце улицы над самым ставком стоит, и кажется, всегда стояла, крепкая аккуратная хата деда Назара. В те времена, о которых я хочу рассказать дед Назар был уже достаточно древним, но, на удивление крепким ещё и энергичным стариком. Исторически сложившийся статус деда Назара в сельской общине, трудно описать двумя словами. Духовный лекарь, знахарь, аксакал, ведун, шаман? Был ли дед Назар шаманом, сказать точно не могу, но в том, что он умел общаться с духами и знал об окружающем мире намного больше, чем все жители села вместе взятые, я уверен совершенно. Кроме, того у Назара существовал свой обряд камлания, который дед скрывать не скрывал, но и к демонстрации его особо не стремился. Никто так и не смог мне рассказать ничего, ни о его предках, ни о том, как и когда дед Назар начал проявлять свои дивные способности. Покойная моя прабабка на все мои расспросы отвечала только – «Да не помню я. Кажется, сколько себя помню, столько и помню Назара таким.» Сельчане за советом и помощью обращались к Назару всегда. Кому помогал по-шамански, кого просто наставлял на путь истинный, кого просто посылал, а кого отсылал к местному батюшке. С тем у него сложились вполне дружеские отношения. Отец Николай был батюшкой хорошим – очень спокойным, благожелательным и рассудительным. С Назаром они иногда чаёвничали (алкоголь оба не признавали) и вели свои мудрёные беседы. Священник признавал способности деда Назара и существование некоторой области духовной жизни села, находящейся в его компетенции. Когда в октябре 1941 года немцы вошли уже на Сумщину и находились от села менее чем в ста километрах, Назар ничего не пил, не ел три дня. Ночи проводил в том самом дремучем лесу (он единственный из сельчан не испытывал к этому лесу совершенно никакого страха), а днём часами сидел то на лугу в центре села, то у руин старой господской конюшни на окраине, то возле Ставка, прямо на урезе воды. Сидел и бормотал что-то своё, иногда очень дымно попахивая своей большой буковой трубкой. Говорили, что он подмешивает к табаку что-то принесённое из лесу. Дым тогда бывал каким-то необыкновенно белым. Весь третий день он, вообще, пролежал почти раздетым на пригорке над Ставком. Никто не знает, с какими духами и силами общался тогда дед Назар и его ли в том заслуга, но за всё время

оккупации, немцы в селе так ни разу и не появились. Партизаны, кстати тоже. Сельчане уверенны были всё же, что в этом главную роль сыграли усилия Назара.

В моей судьбе дед Назар тоже немного поучаствовал. Ровно через три года после моих байкальских злоключений случилось мне в очередной раз провести лето в гостях у бабушки. Жили мы тогда уже в Киеве, и на лето меня на месяц-другой вывозили в село – на свежий воздух и поближе к свежему молоку, овощам и фруктам. Двоюродная бабка, которую я всегда считал своей тёткой, руководила полеводческой бригадой, и целые дни проводила на току, в 7 километрах от села. Мама, в тот день, пасла череду (коров сгоняли в сводное стадо и выпасали за селом дворами по очереди). Что бы я не скучал в полупустом селе, тётя Нюра попросила водителя грузовика, отвозившего зерно с тока, повозить меня денёк из села в поле и обратно. В обеденную ходку, водитель не захотел ждать, пока я справлюсь с обедом и уехал на ток без меня. Как, человек известный своей тягой к приключениям и путешествиям, я, обнаружив, сей факт, не долго думая, отправился на ток пешком. Дорога к току шла вдоль довольно глубоких яров и всё того же мрачного леса. В ярах было полно зайцев и лисиц. Я, шестилетний путешественник не мог упустить случая понаблюдать за милыми животными и пару раз нырял в яры – поближе к диковинной для меня фауне. И, конечно же, разминулся с грузовиком, проследовавшим в сторону села. Панику, которая образовалась, когда водитель, остановившись у нашей хаты стал сигналить и на вопрос прабабки –«Чого бибикаеш?», ответил вопросом –«А дэ Сэргийко?», невозможно вообразить. Бросив коровье стадо на сестру, мигом примчалась мама – информация в сёлах разлетается как пожар по сухой стерне. На мои поиски были мобилизованы все наличные в тот момент людские ресурсы. Гвалт продолжался ровно до той минуты, пока в центре улицы не появился дед Назар и спокойно попросил всех не беспокоиться – « Та нэ шалэнийтэ – дытына уже у Нюры. Вона сама його назад привэзэ!» Странное дело – никто даже на секунду не усомнился в его словах и все быстро разошлись по своим делам. И даже мама, отправилась к стаду, решив, однако, что мой очередной вояж будет иметь для меня самые негативные последствия. Тем временем, я действительно, уже оказался на току. Когда меня, входящего на ток, увидела тётка, с ней чуть не случился обморок. Сообразив как я — шестилетний пацан, рисковал, путешествуя в одиночку через яры у края волчьего леса, тётя Нюра испугалась не на шутку. Но она тут же поняла ещё и то, что меня ожидает дома нешуточное наказание – у мамы был крутой нрав. Поэтому, тётка решила не садить меня в грузовик, что как-раз собирался ехать в село, а отконвоировать меня домой лично. Меня это только обрадовало – мне предстояло проехаться к селу на гарбе (телега с высокими бортами из жердей, для транспортировки сена и соломы), груженой соломой. Однако… Метрах в ста от мостика через Копанку наш «конвой» встречал дед Назар. «Нюро, знимы хлопчика з гарбы, та й сама злазь», мягко но категорично попросил дед. К просьбам и советам Назара в селе принято было относиться ответственно. И вот кто может объяснить, как он умел видеть всё наперёд? Прямо на мостике почти уже на выезде с него, правое заднее колесо у гарбы отвалилось, и вся солома с приличной высоты рухнула прямо в омуток перед заслонкой отделяющей Ставок от Копанки. Я избежал, возможно, тяжелых травм (а может и чего потяжелее), но не избежал экзекуции лозиной – мама лозины выбирать умела.

Последний раз я виделся с дедом Назаром уже в отрочестве и тоже при обстоятельствах, и странных, и немного забавных. И встреча та была совершенно незабываемой. Но это уже другая история.

Давно уж нет деда Назара. Отпевал его совершенно уже немощный отец Николай, через силу поднявшийся специально для этого с инвалидного кресла. Отпевал при огромном скоплении народа – село всегда считало, и будет считать Назара значимой частью своей истории, частью самого себя, частью своего духа.

Cookie & GDPR policy. Сайт использует файлы Cookie. подробнее

The cookie settings on this website are set to "allow cookies" to give you the best browsing experience possible. If you continue to use this website without changing your cookie settings or you click "Accept" below then you are consenting to this.

Close